В 2025 году в поле зрения СМИ попадало много ситуаций, когда детей травили в школе, обижали дома. В каждом таком случае всегда разбирается уполномоченный по правам детей в Новосибирской области. В эксклюзивном интервью Надежда Болтенко рассказала о главных проблемах.
«Жалуются также»
— Надежда Николаевна, как бы вы оценили ситуацию с соблюдением прав детей в Новосибирской области в 2025 году по сравнению с прошлыми годами?
— Оцениваю 2025 год по обращениям граждан в адрес уполномоченного, по просьбам или жалобам о защите прав детей, когда надо разобраться в той или иной ситуации, помочь и так далее. Их не больше, чем в прошлом году. Их такое же количество.
Настораживает единственное: достаточно много обращений, связанных с защитой прав детей на образование. Количество обращений на выплату пособий, социальных пенсий или вопросов, связанных со специальной военной операцией, в этом году уменьшилось. Для меня это знаково. Во-первых, мы работаем вместе с министерством, и с профильными департаментами, с теми общественными объединениями, которые сегодня решают вопросы семей участников СВО и их детей.
Даже те обращения, которые к нам приходят, мы практически все отработали положительно. Вопросы решаются быстро. Отмечу, что по пособиям и по выплате различных социальных доплат сложность в том, что семейный доход иногда превышает положенный уровень.
Тем не менее мы нашли выход вместе с министерством социальной политики. Они сразу вникают в то, какие есть проблемы в семье, и начинают помогать по своим источникам. Например, ребёнка помочь собрать в школу, или что-то связанное с оплатой ЖКХ. В основном это разовые обращения. Имущественных вопросов стало намного меньше.
Обращения по алиментам пока остаются на том же уровне. Но мы чётко вместе с судебными приставами отрабатываем все эти обращения.
Тревожным потоком остаются сигналы, связанные с жестоким обращением с детьми в семье. Очень много поступает обращений от граждан, которые видят семейное неблагополучие. И хочу сказать, что обращения, которые к нам поступают, практически все подтверждаются. Да, есть моменты, когда возникают конфликты между соседями, и соседи начинают писать жалобы на семью. Но в 80% неблагополучие семейное подтверждается. Тогда мы подключаем все службы органов профилактики для того, чтобы разобраться, что в семье происходит, и помочь.
— А по каким школьным конфликтам к вам больше всего обращались в этом году? Буллинг, Недопонимание со стороны учителей к ученикам?
— Мы сейчас не говорим «буллинг», мы говорим нашим русским словом «травля». Есть, конечно, вопросы, связанные с недопониманием со стороны учителя, ученика. Есть конфликты, которые начались с того, что между собой поссорились дети. Как мы поступаем в этих случаях?
В этом году было два обращения от родителей несовершеннолетних. В одном случае ребёнок не допускался к экзамену по ряду причин. Во втором случае не могли найти общего языка в своей школе с учителем. Но вышли из этих ситуаций очень достойно, проблему решили.
Значит, на первом месте по количеству, конечно, конфликты в школах между учениками. И, как правило, конфликт возникает тогда, когда учителя вовремя не уловили этот конфликт, не вмешались, не отработали этот конфликт. У педагогов есть масса инструкций, как выходить из таких ситуаций. А они просто не выполнили свои должностные инструкции и допустили развитие конфликта.
Например, дети толкнули друг друга в раздевалке, а в результате кто-то кому-то порвал куртку, кто-то кому-то сломал палец. Так начинаются эти конфликты. Школа вовремя не отреагировала, не вызвала, не уведомила родителей, не вызвала скорую помощь. Таких случаев тоже много. Каждый конфликт, получая обращение, мы отрабатываем с соответствующими ведомствами. Но когда ведомство, то есть департамент образования или районный отдел образования, не помогают решить конфликт, привлекают органы прокуратуры, потому что это тоже надзорный орган.
И хочу вам сказать, что все случаи, с которыми мы обращались в органы прокуратуры, рассмотрены с замечаниями или наказаниями в адрес или руководства школы, или кон- кретного педагога.
Есть вопросы о семейном образовании. Этот вопрос по закону сейчас не урегулирован до конца. Бывают такие моменты, когда ребёнку сложно в школе, он не находит друзей, когда в его адрес постоянно поступают какие-то замечания, тогда семье просто предлага- ют перевести его на семейное обучение.
У нас недавно был такой случай. Семья была в опасной ситуации, а ребёнка перевели на семейное обучение. В итоге он мыкался, мыкался и совершил суицид! Такие ситуации просто недопустимы. Мы сейчас с министром образования погружаемся в вопрос семейного обучения, чтобы в следующем году подготовить в адрес уполномоченного по правам ребёнка в России предложения по формированию дорожной карты для семейного обучения.
«Простая человеческая радость»
— Приведите, пожалуйста, пример, какой-то случай, с которым пришлось работать в этом году, который вас лично задел за живое?
— К нам обратилась мама, которая была лишена родительских прав. У нее четыре девчонки. Дети были в детском доме. И нам в этом году удалось положительно рассмотреть её вопрос. Мама вела асоциальный образ жизни, но восстановилась, сейчас работает, есть жильё, выплачивала алименты на этих ребятишек, пока они в детском доме были. Нам удалось объединить все силы, и месяц назад семья объединилась — дети из спецучреждения ушли к маме.
И вы знаете, когда мы в суде услышали решение о том, что девчонки воссоединились с мамой, — это надо было видеть. Вы знаете, какая радость, как будто ты приобрёл семью для себя, как будто это в твоей семье случилось.
Второй момент — это когда удается добиться справедливости в отношении семьи или
ребятишек. И я даже не говорю про случаи, когда удалось решить вопрос по лекарственному обеспечению. Вот сейчас бьюсь в данный момент: ребёнку нужно особое питание. Непробиваемое министерство! Пришлось до заместителя губернатора созваниваться, чтобы ребёнок к выходным был обеспечен необходимым питанием. И когда я слышу, что вопрос решён положительно, я понимаю, что не зря работаю и нахожусь на этом месте.
А ещё у меня есть своя мечта: в следующем году хочу создать такой центр или учреждение на базе одной некоммерческой организации, где родители, страдающие от алкоголизма, находились бы на реабилитации, а с ними рядом были и
детки.
— Надежда Николаевна, а были ли истории, которые вас поразили в самое сердце, и вы удивились бездействию чиновников?
— Вы сейчас на самое больное место наступили. Чему я удивляюсь? Это наша работа, но иногда я удивляюсь безответственности, бездействию чиновников. Я не люблю слово «чиновник», а когда критическая ситуация наступает, у меня другого слова нет. Просто иногда надо было не проявить безразличие, а вникнуть в ситуацию и решить её.
Буквально на днях на комиссии рассматривали ситуацию, когда девочку чем-то угостили, и она оказалась в больнице. Когда же мы начали дальше изучать ситуацию в этой семье, оказалось, что мама лишена родительских прав, ребёнок отдан отцу. При этом выясняется, что папа попал в поле зрения сотрудников наркодиспансера как страдающий или выпивающий, и ребёнка отдают ему. Мне непонятно: как так можно было? И сегодня, когда ребёнок нуждается в медицинской помощи, все только отвечают:
«Отец отказывается». Ну, так вы найдите слова, убедите его, что девочку надо лечить!
«Сирот становится меньше»
— Скажите, сколько детей-сирот и детей, которые остались без попечения родителей, проживают в Новосибирской области на конец 2025-го года?
— В связи с тем, что мы приняли участие в пилотном проекте России, где стали активно применять различные формы семейного устройства детей-сирот, их число резко сократилось. У нас закрылись дома ребёнка — в Новосибирске их сейчас нет. Практически все дети от нуля до четырёх лет устраиваются в семьи. И в первую очередь в семьи ближайших родственников.
У нас уменьшилось количество детей в детских домах и в детских учреждениях на 27%. Постоянно сокращается количество мест в них. Они перепрофилируются в службу помощи семье.
Также у нас есть семьи, которые временно берут на воспитание к себе детей. Сейчас перед нами стоит такая задача: до 2030 года снизить число детей в детских домах на 25%. Эта тенденция сохраняется по всей стране. Дано такое поручение уполномоченному по правам ребёнка в России — продолжить работу с федеральными профильными министерствами в этом направлении.
Сегодня нет такой задачи — ребёнка взять и забрать из семьи. Сейчас все службы профилактики работают над тем, чтобы справиться с опасной ситуацией. И только в исключительных случаях, когда нет никого, ребёнок помещается в учреждение.
— Сейчас одной из самых обсуждаемых тем остаются дети мигрантов. Были ли обращения, которые касались таких конфликтов?
— Я хочу сказать, у меня жалоб на детей-мигрантов не было в этом году. Вообще ни одной. Вижу все те случаи, которые в средствах массовой информации появляются, я ими занимаюсь. Порой эти конфликты создаются искусственно. В этом году были вопросы,
связанные с тем, что дети мигрантов, идущие в первый класс, должны пройти тестирование на знание русского языка. Но Я считаю, что немножко пере- гнуло здесь палку Министерс- тво просвещения: там такие тесты, что даже не каждый старшеклассник сможет сдать! Задания очень заумные.
Справка
По данным на 24 декабря 2025 года, уполномоченному по правам ребёнка в Новосибирской области поступило 3 402 обращения. Это немного больше, чем годом ранее.