25 июля в России отметили День следователя. В 1713 году Указом Петра I был создан первый независимый следственный орган. Это было начало. С тех пор правоохранительный орган много раз реформировался, но на сегодняшний день СКР решает очень много вопросов, а фраза «на контроле у Бастрыкина» иногда вообще имеет волшебные свойства.
Попала случайно
Сейчас Айна Джапбарова работает в третьем отделе по расследованию особо важных дел СУ СКР по Новосибирской области. Старший следователь вспоминает, как пришла в профессию.
– В Следственный комитет я попала, можно сказать, случайно. У меня не будет красивой истории, как я пришла в профессию из династии. Родители у меня – педагоги, в правоохранительной системе – я единственная из семьи. Я не пошла по чьим-то стопам, просто пошла учиться на юрфак, потому что мне было интересно.
В 2021 году после окончания университета, получения высшего образования, после отборочных комиссий устроилась в Следственный комитет. Первая моя должность – следователь следственного отдела по городу Тогучин.
– Какие дела приходилось расследовать в глубинке?
– Было достаточно много преступлений против половой неприкосновенности, было достаточно много убийств, причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего. Из наиболее запомнившегося для меня: мужчина в доме уснул с непотушенной сигаретой, вследствие чего начался пожар, погибло двое детей. Один ребёнок с тяжкими телесными повреждениями, с неизгладимым обезображиванием лица остался, еле спасли. Что меня задело, что это был отец этих детей. Он, к сожалению, не попытался даже спасти ни одного из них. Сам в состоянии алкогольного опьянения выбежал, спасся: не было ни единого ожога на нём. А вот двое детей погибло. Один, к счастью, остался в живых. Тогда, конечно, меня это очень задело и, по моему мнению, он даже не оченьто сожалел. Ему дали немного, потому что это же неумышленное преступление, но он вообще не раскаивался, абсолютно был равнодушен к ситуации. А я как женщина очень близко к сердцу тогда восприняла эту ситуацию. Мне было даже самой тяжело. Не говоря уже о матери, которую практически через пару часов после того, как она увидела двоих детей, мне пришлось признавать потерпевшей.
Удачное падение с 16-го этажа
– В 2023 году вы перевелись в Ленинский отдел по Новосибирску, как изменился характер работы в областном центре?
– Несомненно, в Ленинском районе нагрузка была гораздо больше. Всё-таки это один из самых криминальных районов города считается. Было больше убийств, изнасилований, добавились другие преступления. Даже были те, что связаны с электросамокатами. Если вкратце, то несовершеннолетний молодой человек, передвигаясь на самокате, сбил малолетнего ребёнка.
Ещё случай был замечательный с благоприятным исходом. Маленький ребёнок, чуть более года, выпал с 16 этажа и выжил. Позвонили, сказали: «Выезжай». Слава богу, оказалось, что ребёнок в больнице, жив и, в целом, не слишком тяжёлые повреждения получил. Как выяснилось, мама была со старшим ребёнком на кухне, отец пришёл с работы домой, закрылся в спальне с младшим ребёнком, они там играли, а отец, поскольку уставший был после работы, уснул случайно. А ребёночек забрался на подоконник и выпал из окна. Упал на газон. Он, конечно, родился в рубашке…
– А в итоге уголовное дело было?
– Нет, мы провели проверку, установили, что нарушений со стороны родителей или ещё кого-то не было. Родители это сделали неумышленно. Я приняла решение об отказе от возбуждения дела.
– А каково это – выезжать на место происшествия по каждому вызову?
– Вообще, для меня выезд на место происшествия – это своего рода искусство. Мне очень интересна судебная медицина, осмотр тела, его вскрытие. Криминалистика – это же тоже целая наука. В детективных сериалах всё, как правило, не так, как в реальности. В большинстве своём неправду показывают. И как ни прискорбно, многие свидетели говорят: «А в кино вот так было, вы почему так не делаете?» Я говорю: «Реальная жизнь и кино – это разные абсолютно вещи».
– В мае 2024 года вы перешли в третий отдел по особо важным делам. Как изменилась специфика вашей работы?
– Основная специфика работы нашего отдела сейчас – это преступления, совершённые несовершеннолетними или в отношении несовершеннолетних. Также проводим уголовно-процессуальные проверки, связанные с нарушением прав несовершеннолетних, восстанавливаем их права.
Вообще, в таких отделах расследуются дела повышенной сложности или с высоким резонансом. Здесь занимаемся многоэпизодными преступлениями. Либо же мы проводим уголовно-процессуальные проверки, в ходе которых приходится работать с сотрудниками министерств или мэрии.
– А какие положительные решения, например, были приняты?
– Ну, например, поступило обращение, что ребёнку-инвалиду требовался пандус. Я зарегистрировала материал и начала проверку. Выяснилось, что семья проживает в многоэтажном доме на Красном проспекте в районе метро Гагаринская. У дома был пандус, но спускаться с ребёнком, находящимся в инвалидном кресле, на центральную улицу они не могли, потому что там холмистая местность. После этого связалась с сотрудниками мэрии города Новосибирска, получила поддержку, разработали план. В течение нескольких месяцев в удобном месте был установлен пандус. Ребёнок может теперь передвигаться и жить практически полноценной жизнью, как и все его сверстники.
Споры с Минздравом
– А с какими ещё обращениями социального характера чаще всего приходится работать?
– К примеру, обращалась мать с вопросом о том, что у её ребенка имеется пока неустановленный диагноз: у него не усваивается большинство продуктов питания в возрасте до года. Педиатр назначила особую гипоаллергенную смесь для ребёнка, но она не включена в перечень необходимых препаратов и не выдавалась Министерством здравоохранения. Женщина обратилась с этим вопросом ко мне. В ходе уголовно-процессуальной проверки проработали вопрос с госорганами. Выяснилось, что Министерство здравоохранения не должно было выдавать эту смесь. Мы смогли решить этот вопрос, и мамочке стали компенсировать денежные средства для приобретения этой молочной смеси. В ходе проверки она также высказала обеспокоенность по поводу того, что это тяжёлое заболевание диагностировать не могут. Я пыталась найти решение и этой проблемы. Все члены семьи прошли полное генетическое исследование в Томске, и их направили на исследование в Москву. Вот сейчас мы ждём результатов, и думаю, что это поможет установить диагноз и подобрать правильное лечение для этого малыша. Это тоже ситуация, которая очень меня радует. Люблю очень людям помогать, особенно деткам. В общем, мы работаем периодически в связке с Министерством здравоохранения Новосибирской области и добиваемся разрешения всех вопросов.
– А часто ли всё заканчивается уголовным делом?
– У меня в производстве находятся несколько уголовных дел по преступлениям, совершённым в сфере медицины. Мы проверяем качество оказания медицинской помощи в ходе расследования уголовного дела, проводим особо сложную судебно-медицинскую экспертизу: изымаем всю документацию, допрашиваем всех врачей, это всё направляем в экспертное учреждение. И только после получения заключения экспертизы нами принимается решение. Сейчас в производстве пять таких уголовных дел.
Без срока давности
– А есть ли всё-таки нераскрытые дела, когда виновников не удалось привлечь к ответственности?
– Вот у меня есть одно интересное дело в производстве. События имели место быть в Кировском и в Ленинском районах города Новосибирска в 1999 году. Там ушли с места жительства мать с несовершеннолетним сыном, после чего без вести пропали. Через какое-то количество времени части тела матери – в реке, а местонахождение сына так и не установлено. В настоящее время провожу достаточно объёмный пласт работы, направленный на раскрытие как конкретно этого дела, так и на раскрытие других нераскрытых дел прошлых лет. Я получаю биологические образцы неопознанных трупов, обнаруженных с 1999 года по настоящее время, и направляю их на генетическую, молекулярную экспертизу для выделения генотипа и постановки на учёт.
В дальнейшем это позволит раскрывать преступления прошлых лет. В нашем отделе таких два уголовных дела находятся. Дела прошлых лет возобновляются, так как со временем появляются новые способы для их раскрытия.
– А детекторы лжи часто используются? Помогают в раскрытии?
– Это правильно называется «полиграф». Лично я ему доверяю, скажу так. Есть разные мнения по этому поводу, но я доверяю. Исследование лица с применением полиграфа, проведённое настоящим специалистом, – это хорошее «оружие» для следователя. Бывает такое, что сомневаешься в причастности на ранних этапах, но экспертиза часто всё решает, а мы опираемся уже на её выводы.
– Айна Омаровна, скажите, а вас как-то изменила профессия, вы стали жёстче?
– Я, может быть, неправильный следователь, у меня так за 4 года службы и не получилось относиться к работе, как к работе. Всегда полностью погружаюсь в дело с головой, всегда сопереживаю, всегда вот прямо через себя пропускаю. Сложнее всего работать с детскими смертями, когда родители оплакивают своих детей, когда дети погибают, это, несомненно, самое страшное.
Но если любишь свою работу, если считаешь, что это твоё призвание, то, несмотря на все сложности, с которыми, несомненно, каждый следователь сталкивается, будешь работать и помогать людям.