Эта дикая история произошла в городе Искитим на востоке Новосибирской области. Когда из семьи изымали 4-летнего Пашу Михайлова (здесь и далее имена и фамилии изменены), ребёнок в ужасе прятался от взрослых, знал всего несколько слов и был абсолютно голым. У мальчика не было ни одной вещи. Единственный человек, которому он верил, и его единственная защитница — восьмилетняя на тот момент сестрёнка Катя. Девочка была очень голодной и почти полностью покрытой синяками и ссадинами, но отчаянно защищала пьяную мать Ирину. Истязавшего их всех, по версии следствия, отчима Романа в тот день задержали. За пытки над детьми в отношении него возбудили уголовное дело. Редакция «АиФ-Новосибирск» разбиралась в этой непростой ситуации.
«Бью тебя просто так, чтобы вам с братом доставалось одинаково»
Ирину и Романа познакомила их общая подруга. А через два дня мужчина уже переехал к новой даме сердца на постоянное место жительства. Буквально несколькими месяцами ранее он освободился. В перечне статей, по которым его судили, — чуть ли не половина Уголовного кодекса РФ, в том числе преступления против личности. У Иры двое детей от разных мужчин и глухонемой папа-инвалид, который жил с ними в одной двухкомнатной квартире.
«Жили нормально. Дрались каждый день. Рома мою дочь страшно избивал, детей тоже бил. Меня бил, когда я за них заступался. Сначала просил у меня деньги на выпивку. А, когда они поженились, отобрали мою банковскую карту, сняли оттуда все сбережения и непонятно куда потратили», — позже расскажет на допросе дедушка пострадавших детей.
Он утверждает: что-то сломалось в их семье после смерти его жены, которой не стало несколько лет назад. Он и дочь начали пить. Первый муж Ирины, отец Катеньки, уже умер. Второй сожитель, от которого родился Паша, ушёл в закат, в свидетельстве о рождении мальчика в графе отец стоит прочерк.
И тут появился он — Роман. 30-летний здоровый мужчина работал всего несколько часов в день грузчиком. Деньги в семью приносил всё ещё работающий дедушка. На них, а также на пенсию по уходу за ребёнком-инвалидом (у младшего мальчика проблемы со здоровьем из-за того, что мать пила всю беременность), они и существовали впятером.
«Я пью редко, — врала на допросе Ирина. — Это Роман меня заставлял. Сначала всё было хорошо. Когда поженились, он стал агрессивным. Бил в основном Кирилла. Объяснял это тем, что воспитывает настоящего мужика. А мужик не должен распускать слюни, когда его бьют. Катю почти не бил, редко».
«Избил за то, что закрыла собой младшего братика»
А вот из показаний самой девочки следует, что редко — это, например, за то, что не могла заснуть и ходила по комнате. «Папа» ударил так сильно, что девочка потом несколько дней не могла сидеть. Или избил за то, что восьмилетний ребёнок закрыл собой маленького братика. В тот день «папа» бил её особенно ожесточённо. Ну а мать «компенсировала» — колотила просто так, чтобы обоим детям доставалось одинаково. Катю била шлангом от пылесоса, проводом от зарядки, ремнём. Однажды, когда перепуганная насмерть девочка никак не могла прочитать текст в учебнике, пьяная Ирина начала бить её кулаком по голове. Снова и снова.
Женщина, живущая через стенку от нехорошей квартиры расскажет: соседи постоянно донимали их громкой музыкой, пьяными драками, а потом руганью в те редкие моменты, когда парочка трезвела.
«Слышно, как пьяная Ирина громким матом укладывает спать детей. Мальчика и девочку мы вообще не слышали, они или прятались где-то или были постоянно заперты. На улицу они никогда не выходили», — говорит соседка, попросившая её не называть.
Как позже расскажет сама Катя, после того, как мама получала пенсию на Пашу, могла пить по 12 дней подряд. И тогда становилась очень агрессивной. В те редкие моменты, когда была трезвой, покупала продукты и даже готовила. Но всё заканчивалось очень быстро. «Папа» был очень злым всегда. Он запрещал Ирине тратить деньги на еду для детей.
Следствием установлено, что плохое настроение отчим срывал на самом безответном члене семье — малыше Паше. Мальчика избивали почти ежедневно, иногда по несколько раз в день. Всем, что попадётся под руку. Ребёнка жестоко били, например, за то, что случайно пролил чашку с чаем. В тот вечер брата и его сестру за компанию для «справедливости» лишили вообще любой еды. А однажды мальчик просто по-детски резвился и бегал по комнате. Внезапно отчим схватил его, как куклу, за ногу и за руку и со всей силы швырнул через себя. Мальчик очень сильно ударился виском о стену. Потом у него долгое время болела голова.
«Мама начала меня бить, наверное лет с трёх, — потом будет вспоминать Катя в беседе со следователем. — Когда трезвая, она хорошая. А пьяная меня била. Однажды избила за то, что от меня на улице убежал братик. Потом, когда нас оставили одних, Паша плакал. Соседи подаловались на шум. Меня тоже избили за то, что плохо за ним следила. А я его очень люблю и жалею. Больше всех».
Девочка тоже была почти всегда покрыта синяками. Однажды огромное фиолетово-чёрное пятно расползлось на половину лица. После этого учительница отправила её к школьному психологу. Но первоклашка замкнуалсь и говорила только, что её мама очень хорошая, а синяк у неё из-за того, что она случайно упала. Потом — что это её братик нечаянно ударил игрушкой. В другой раз пришла на беседу к психологу с полным рюкзаком еды, которую собрала со столов во время школьного чаепития.
«У мамы пенсия ещё через две недели, папа сказал принести домой еды», — объяснила она тогда удивлённому психологу.
Несмотря на все эти очевидные вещи, тревогу никто не забил. Позже на допросах все эти люди будут рассказывать, что «сигналов о насилии в семье им не поступало».
«Сидели на подоконнике и выпрашивали еду у прохожих»
Редакция nsk.aif.ru пообщалась с соседкой неблагополучной семьи Людмилой Акашиной. Вот, что она рассказывает.
«Мой сын дружит с Катенькой, они учатся в параллельных классах, — говорит Людмила. — Другие дети её дразнили. От неё всегда плохо пахло, у нее была грязная, рваная одежда. У нас ещё одна сердобольная соседка отдает Ире старые вещи своего ребёнка. Так та их даже не стирает. У Кати не было собственной обуви. Там ножка 32-го размера, она ходила в школу в ботинках матери 40-го. Мне этих детей по-матерински жалко было. Их из квартиры не выпускали, постоянно брасали одних. Они сидели там запертые тихо, как мышки.
Да что говорить: Ира на четвёртый день после родов бросила Пашу и пошла пить. За всё время я только один раз видела, как дед гуляет с ним на улице.
У них квартира на первом этаже. Ребятишки постоянно сидели на подоконнике и просили у прохожих что-нибудь поесть, были очень голодные. Мы с соседками их подкармливали постоянно. Идёшь из магазина, то хлебушка дашь, то печенье.
И почти каждый день у них пьяные драки. Я опеку вызывала. Однажды приехала проверяющая. И выскочила через несколько минут из квартиры, такая там вонь. У них ещё жила собака — хаски. С ней тоже никто не гулял. Она испражнялась там же. Заходишь в коридор, а там кругом фекалии и моча. И дети во всем этом».
Следствием установлено, что так продолжалось долгих 18 месяцев. Дети находились в антисанитарных условиях и ежедневно подвергались насилию. Ситуация разрешилась исключительно благодаря настойчивости и неравнодушию соседки. Когда Катю И Пашеньку, наконец, забрали из ада, на обоих не было живого места — тела полностью покрывали синяки. Какие-то ссадины уже заживали, какие-то загноились, какие-то были совсем свежими. Мы намеренно не будем перечислять все истязания, которым подвегали детей. Прежде всего — по моральным соображениям. Но поверьте — это чтение не для слабонервных.
«У Паши не было вообще никакой одежды»
«У нас небольшой город, почти все друг друга знают. Тут к Михайловым пришёл собутыльник с сожительницей. Освободился вот буквально на днях. И появилась информация, что сидел он за домогательства к детям. Конечно, я забира тревогу. Они пили два дня подряд. Потом началась драка. Гость этот начал избивать свою сожительницу. Она вся в крови. Мы вызвали скорую. Мужик напал на фельдшера, не пускал её к избитой. Потом пытался сбежать, выпрыгнул из окна, сломал себе пятки. Мы вызвали нашу местную Росвгардию. Они приехали, пожурили их и собрались уезжать. Я тогда звоню уже в Новосибирск. Говорю: „Дети в опасности, что мне делать?“. Там сказали не отпускать Росвардию до приезда ПДН. В итоге полицейские помогли изъять детей. Я на ночь забрала их с собой. Когда зашли в квартиру Михайловых, в холодильнике нашли только половину луковицы и кусок какого-то теста. У Паши вообще не было никакой одежды. Он всегда ходил голышом. Просто ребёнок-маугли. Мальчику уже пятый год, он не приучен к горшку даже. У меня были только памперсы для сына, ему два годика. Думала, на Пашу не налезут — только так залетел, даже свободно было. Он очень маленький и худой для своего возраста. Когда их забирали в больницу, пришлось надеть на него маечку и штанишки моей дочери, чтобы он совсем голым не ехал».
По словам Людмилы, Катя очень боялась уезжать, не хотела разлучаться с мамой. Чтобы успокоить девочку, соседка сказала, что они с братиком едут в лагерь. Прошлым летом Катенька туда ездила по бесплатной путёвке и долго потом рассказывала, как там было чудесно: чисто и кормили несколько раз в день. Поэтому она с радостью согласилась.
Сразу после изъятия детей поместили на лечение в туберкулёзную больницу. Катя почти в девять лет не умела ни читать, ни писать. За недолгое время спокойной жизни, девочка наверстала всё упущенное. Сейчас она хорошо учится, педагоги социального центра её хвалят. Несмотря на всё пережитое, психолог-эксперт характеризует девочку как доброжелательного, немного наивного и общительного ребёнка.
«В 8 лет пришлось стать мамой для мамы»
С маленьким Пашей поначалу всё было сложнее. Мальчик несколько месяцев в ужасе убегал и забивался в угол при виде взрослых. Немного доверять им начал только недавно. Малыш даже пытается говорить, но пока у него получается всего несколько слов. А ещё брат с сестрой до сих пор не могут наесться, просят добавку и стараются взять про запас как можно больше хлеба.
Их мать тоже положили на лечение — от алкогольной зависимости. Когда её увозили из квартиры, женщина была почти полностью лысая. Муж во время очередной драки выдрал ей волосы. Выйдя из больницы, она, по словам соседки Людмилы, снова запила.
Давая показания, женщина скажет, что не навещает детей, потому что не знает, как к ним добраться. Способ связаться нашла Катенька. Девочка позвонила маме сама, попросив телефон у одной из девочек, с которыми лежала в палате. Теперь она регулярно звонит Людмиле и узнаёт, как у неё дела. Малышке вообще пришлось стать не по годам взрослой.
«Например, когда их с братиком изымали из семьи, Ирина никак не могла вспомнить, где же её паспорт, — рассказывает соседка Людмила. — Катя и говорит: "Мама, он в доме таком-то в такой-то квартире. Ты же его заложила там, когда покупала самогонку". Кстати, дома кроме этой самогонки ничего и не было. Уже когда мы их забирали, Катя пошла на кухню попить. Думала, что в полторашке вода, а так был алкоголь. Хорошо, что хоть не успела глотнуть».
Роман через неделю после расставания с Ириной нашёл новую пассию — тоже с ребёнком. Новая сожительница Михайлова защищает. Также где-то живёт его родная дочь от первого брака.
Уголовное дело
«В период с 1 января 2024 года по 6 июля 2025 года обвиняемый, заведомо осведомлённый о несовершеннолетнем возрасте потерпевших, которые находились в беспомощном состоянии и материальной зависимости от него, на почве личной непрязни с целью причинения физических и психических страданий наносил им побои и совершал иные насильственные действия. Следствием собрана достаточная доказательственная база для передачи уголовного дела для рассмотрения по существу в суд», — рассказала nsk.aif.ru официальный представитель СУ СКР по Новосибирской области Елена Коновалова.
Михайлову вменяют пункты «а» и «г» части 2 статьи 117 УК РФ. Это означает истязание двух и более несовершеннолетних, находящихся в беспомощном состоянии. Санкция по этой статье предусматривает до семи лет лишения свободы. На время судебного процесса фигурант находится в СИЗО. Он уже высказывал угрозы нескольким свидетелям обвинения.
Также сейчас решается вопрос о возбуждении уголовного дела в отношении Ирины. Её отец сменил замки в квартире, навёл там порядок и теперь живёт один.
Важно
Если вы знаете о жестоком обращении с детьми, которым требуется помощь прямо сейчас, не оставайтесь равнодушными. О каждом таком случае необходимо сообщать на круглосуточную телефонную линию СКР «Ребёнок в опасности» по короткому номеру «123» или 8 (383) 369-59-08.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
