![](https://aif-s3.aif.ru/images/000/246/155259e20ec1b75b139621a236e00e7f.jpg)
Один из самых спорных моментов — станет ли русский язык предметом, необязательным для изучения в старших классах. Об этом мы беседуем с доктором филологических наук, профессором НГПУ Юрием ШАТИНЫМ.
— Юрий Васильевич, каково ваше отношение к реформам в образовании?
— Даже если бы я не был педагогом и филологом, все равно сказал бы, что отношусь резко отрицательно. Это моя гражданская позиция. Я убежден, что общество не может развиваться без глубокого знания языка. Если планы реформаторов от образования будут воплощены в жизнь, это нанесет колоссальный ущерб нашей культуре. Незнание или несовершенное знание языка означает отключение человека от всех культурных ресурсов. Случись такое, и из цивилизованной нации мы превратимся в полудикое племя.
Где летали Фауст с Мефистофелем
— Как вы оцениваете уровень грамотности и начитанности сегодняшней молодежи, скажем, на примере абитуриентов вашего вуза?
— Могу сказать, что на филфак НГПУ, где в этом году всего восемь бюджетных мест, приходят абитуриенты с неплохой подготовкой. Например, недавно одна девушка спросила меня, что я думаю о поэзии Кеведо. Пришлось ответить, что я, конечно, знаю о существовании этого современного португальского поэта, но с его творчеством мне еще только предстоит ознакомиться.
Однако если раньше уровень подготовки у всех абитуриентов был примерно одинаковый и мы достаточно четко представляли себе, что они знают, а чего не знают, то сейчас картина очень неоднородна. Только что я привел положительный пример, а вот — отрицательные. Девушка-студентка, будущий учитель литературы, на вопрос экзаменатора о произведении Гете «Фауст» ответила, что Фауст с Мефистофелем «где-то летали». Другая девушка даже названия «Божественная комедия» не слышала.
— Авторы образовательных реформ говорят о том, что новой школе нужен новый учитель, и перекраивают программы обучения в педвузах…
— Сейчас вузовские программы существенно сокращены Министерством образования. Например, до недавнего времени студенты, обучающиеся в педагогических университетах по специальности «русский язык и литература», изучали историю языка и теорию языка. Теперь этот блок сокращен до минимума. Возможно, нынешний выпускник вуза и будет хорошим педагогом, но знание предмета у него будет хуже.
О чем мечтал Некрасов
— Сегодня цензуры нет, книг — великое множество. Это, наверное, хорошо?
— Я помню, в 90-х годах тиражи толстых журналов просто зашкаливали. Люди запоем читали то, что раньше было запрещено. Тогда широкому кругу читателей наконец стали доступны многие по-настоящему талантливые произведения — Солженицына, Набокова, Довлатова. Но у всякой медали есть оборотная сторона.
Появилась масса литературных эрзацев за подписями неких леонидов пушкиных и василиев тургеневых. Родились новые жанры — например, роман о жителях Рублевки. Вал этой халтуры, обрушившийся на читателя, превратил нас из самой читающей страны мира в страну, массово потребляющую литературные подделки. А ведь Некрасов еще в XIX веке мечтал о том времени, когда народ «не милорда глупого — Белинского и Гоголя с базара понесет». Не сбылось…
— В кругах педагогов и представителей высшей школы появился термин «быдловизация всей страны», означающий суть реформ в образовании. Как в нынешних условиях уберечь родной язык, а вместе с ним нашу культуру? Что для этого делается в Новосибирске?
— Нужны хорошие преподаватели литературы, культурологи. Чтобы молодежь владела не только языком эсэмэсок, но и полноценным русским, его нужно пропагандировать. В Новосибирске есть неравнодушные люди, сподвижники.
Например, декан филфака НГУ Леонид Панин создал Общество по защите русского языка, которое сам и возглавляет, а благодаря усилиям Людмилы Монаховой в метрополитене нашего города реализуется проект «Говорим по-русски правильно».
Однако все, что сейчас делается, — это скорее оборона, нежели наступление на безграмотность и «быдловизацию», насаждаемую реформами.